В нынешнем году Тюменская область отмечает не только 70-летие со дня своего образования, но и 50-летие с начала добычи на территории области промышленной нефти. Это стало началом формирования Западно-Сибирской нефтегазовой провинции, прорывом в экономическом развитии страны.

О том как все начиналось беседуем с непосредственным участником тех событий кандидатом экономических наук, Президентом Союза нефтегазопромышленников России Г. И. Шмалем.

Биографическая справка

Геннадий Иосифович Шмаль. Родился 20 августа 1937 года в г. Краснослободске Мордовской АССР. В 1959 году окончил Уральский политехнический институт по специальности «инженер-металлугр». Трудовую деятельность начал инженером-технологом Березниковского титано-магниевого комбината Пермской области.

Работал на комсомольской, партийной работах, в 1973-1975гг.. второй секретарь Тюменского обкома КПСС. Окончил Академию народного хозяйства.

В 1978 г. возглавил объединение Сибкомплектмонтаж Миннефтегазстроя. Под его руководством и при непосредственном участии была продолжена работа по распространению комплексно-блочного метода строительства нефтегазовых объектов, позволившего ускорить ввод в действие магистральных трубопроводов.

1982-1991гг. — заместитель, первый заместитель Министра строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР. С 1991 г. — Председатель Правления РАО «Роснефтегазстрой». Принимал непосредственное участие в обустройстве Уренгойского и Ямбургского газоконденсатных месторождений, строительстве газопроводов Уренго-Помары_Ужгород, Уренгой-Центр, Ямбург-Тула, конденсатопроводов Уренгой-Сургут, сургутских заводов стабилизации конденсата и моторных топлив,компрессорных станций на газопроводах Западной Сибири и других регионов страны.

С апреля 2002 года Г.И. Шмаль — Президент Союза нефтегазопромышленников России. Большое внимание уделяет формированию стратегии развития нефтегазового комплекса, ее научному обоснованию, вопросам передачи опыта вереранов молодым нефтяникам, строителям, газовикам, чествованию профессионалов, внесших большой вклад в создание нефтегазового комплекса.

Заслуги Г.И. Шмаля отмечены орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, Мужества, многими медалями и знаками отличия. Является действительным членом Академии естественных наук, Академии энергожурналистики.

«…Тюменцы разорят страну…»

— Геннадий Иосифович, предлагаю начать с того времени, когда Вы работали в Тюменской области.

— С удовольствием. Во-первых, хороший информационный повод, во-вторых, есть о чем рассказать, чем гордиться, потому что, то, что сделано на Тюменской земле — это колоссальный подвиг, который, по моему глубочайшему убеждению, до сих пор еще недооценен. В Тюмени накоплен колоссальный опыт освоения необычной территории. Такого промышленного комплекса в мире не было: во-первых, огромная необжитая территория, более миллиона квадратных километров, во-вторых, создание энергетического комплекса проходило в очень короткое время, необычное время.

Первый газ в Березовске был открыт в 1953 году, первая нефть — в 1960 году. Но уже в 1964 году, ровно 50 лет назад, были добыты первые сотни тысяч тонн тюменской нефти. А дальше темпы были совершенно уникальными. Уже на будущий год добыча составила миллион, к концу восьмой пятилетки в 1970 году было добыто более 30 миллионов, а в 1975-ом — в Западной Сибири было добыто более 148 миллионов тонн. По добыче мы обогнали Татарстан, вышли на первое место в стране.

Еще когда только занимались поиском нефти и газа в Тюменской области, многие спецы говорили, что это фантазия тюменцев, никакой нефти и газа там нет. Хотя еще в 1932 году академик Губкин на заседании ученого совета в Новосибирске говорил о том, что есть нефть и газ в Западной Сибири, надо заниматься поиском. Даже когда открыли первые месторождения, было много неверующих и среди ученых, и среди чиновников, начиная с Госплана и заканчивая министерствами. Говорили, что тюменцы разорят страну, их нефть и газ будут очень дорогими.

Могу сказать, что уже в 1970 году себестоимость тюменских углеводородов была ниже среднеотраслевой, а потом нефть и газ работали на развитие экономики.

В Тюменскую область вливались колоссальные объемы капитальных вложений. Приведу пример: в одну из пятилеток, возьмите 10-ю или 11-ю, объемы капиталовложений были больше, чем в такие стройки века, какими были «Атоммаш», «КаМАЗ», Байкало-Амурская магистраль, автозавод в Тольятти вместе взятые! А это только одна пятилетка! Но самое интересное — все вложения окупались максимум за два года! То есть, эффективность данного комплекса была ни с чем не сравнима. С точки зрения отдачи — алмазы «рядом не лежали», не говоря уже о том, что нам удалось изменить весь топливный баланс страны. Если раньше топливный баланс Советского Союза зиждился в основном на угле, то с открытием нефтяных месторождений Западной Сибири смогли увеличить количество нефти, а с появлением газа он стал составлять более 50% в топливном балансе страны. Причем, газ в основном тюменский!

Тюмени везло на людей

— Но я даже не об этом хочу говорить. Главное — Тюмени с самого начала повезло на людей. Я имею в виду тех, кто поверил в тюменскую нефть. Кто это был? Это были геологи, прежде всего — Юрий Георгиевич Эрвье, возглавлявший тогда трест «Тюменнефтегеология», который вскоре стал главком, и его команда. В числе этой команды — Фарман Салманов.

Как-то у «папы Юры», мы так звали Эрвье, спросили: «Скажите, кто все же является главным первооткрывателем тюменской нефти?» Он ответил: «Вы знаете, проще всего было бы назвать фамилию бурового мастера, который пробурил первую скважину. Но это будет не правильно, потому что его задача была пробурить, а где пробурить — это ему указал главный геолог главка или треста и т. д., а прежде чем указать, он должен был изучить все документы, материалы, которые есть у геофизиков. Поэтому первооткрывателем тюменской нефти является большой славный коллектив, который называется «тюменские геологи».

Люди, о которых мы говорим — и «папа Юра», и Фарман Салманов, и Василий Тихонович Подшибякин, и тот же Иван Яковлевич Гиря, который командовал экспедицией, открывшей Уренгойское месторождение — это были совершенно уникальные люди, которые были еще и очень скромными. Мне как-то пришлось быть депутатом Тюменского областного Совета от Пуровского избирательного округа, на территории которого в Тарко-Сале тогда находилась Уренгойская экспедиция. Она перебазировалась из Березовского района, и геологи поспорили со строителями: что будет раньше — открытие месторождения или строительство первого дома. Так вот месторождение открыли раньше.

Но дело не только в этом. Экспедиция переехала, люди жили в вагончиках, балках, а затем начали строить деревянные 8-12 квартирные дома. Так вот начальник экспедиции Иван Гиря и его главный инженер Виктор Орлов переехали из вагончиков последними. Вы можете себе представить сегодня подобное представить? Это были люди, для которых главным было дело.

Когда говоришь о Тюмени, можно назвать огромное количество выдающихся людей из нефтяников и газовиков, в первую очередь Муравленко Виктора Ивановича, возглавлявшего «Главтюменьнефтегаз» в 1965-1977 годах. Большую роль сыграл Филановский Владимир Юрьевич, главный инженер — первый заместитель начальника «Главтюменнефтегаз». Он просто был инженером от Бога. Очень много интересных решений, которые были применены и в плане обустройства, и добычи исходили именно от Фила, как мы его называли.

Или Крол Матвей Маркович, который был первым замом у Муравленко. Он занимался вопросами транспорта и снабжения. В те годы именно обеспечение нормальной жизнедеятельности хозяйствующего субъекта, в том числе и такого главка как «Главтюменнефтегаз», была очень важной. Потом, когда добились того, что отдельной строкой в Госплане были выделены проблемы «Главтюменнефтегаза», Западной Сибири, многие вопросы были решены. А на первом этапе очень многое зависело от Матвея Марковича. Это был легендарный человек, он прошел всю войну, был заместителем коменданта города Берлина после войны у генерала Н.Э. Берзарина. Он любил говорить: «За время работы в Тюмени я заработал 4 ордена и 3 инфаркта».

Действительно, люди работали на износ, поэтому часто преждевременно уходили из жизни. Вот Муравленко Виктор Иванович ушел, когда ему не было еще 65-ти лет. Люди работали столько, сколько надо было, по 15-20 часов. Я помню, прилетел как-то в Нефтеюганск и нужно было срочно поехать в Москву, вызывали в ЦК Комсомола. Ночью, часа в 3-4, мы звоним управляющему трестом, нужен был катер, чтобы доехать до Сургута и оттуда улететь в Тюмень. И это было как само собой разумеющееся, никто не высказывал недовольства. Люди работали много и интересно.

Из других людей, работающих тогда в Тюмени, назову главного геолога НГДУ Юганскнефть — Олега Алексеевича Московцева. Очень интересный был человек. Его много раз приглашали и в главк, и в министерство, но он работал в НГДУ до конца своих дней. На одной из конференций молодых ученых он занял первое место со своими докладами и потом за эти открытия он получил Ленинскую премию в группе других нефтяников.

Талантливейший геолог, промысловик Володя Литваков из Нижневартовска. Он был не из тех, кто открывал а из тех, кто добывал. И таких людей много, тот же Феликс Григорьевич Аржанов, который был главным инженером в Юганске, а когда Владимир Юрьевич Филановский уехал в Москву, он стал главным инженером главка. Талантливый человек.

После Виктора Ивановича все начальники «Главтюменнефтегаз» были талантливыми, но не всем удалось достичь его уровня. Например, Роман Иванович Кузоваткин — прекрасный нефтяник, блестящий инженер, его не случайно называли Самотлор Иванович, потому что он хорошо работал на Самотлоре. Но вот его назначили начальником главка, замминистра, а для него было наказанием ехать в Москву решать какие-то вопросы. Он с удовольствием, когда была возможность, быстро «пробегал» кабинеты в Москве и возвращался. Ну не получился из него начальник главка уровня Муравленко.

Или Булгаков Ришад Тимергалиевич. Он приехал к нам из Татарии — обаятельный, интеллигентный, но не для Западной Сибири. Понимаете, все же создание новых регионов требует немного иного стиля, где-то и жесткости, больше настойчивости. Ришад Тимергалиевич был слишком мягок. Потом пришел Валерий Исаакович Грайфер. У него все было нормально, но время уже было другое и, к сожалению большому, главк ликвидировали.

Это была серьезная ошибка. Но люди-то остались. Посмотрите, какие были буровые мастера: Геннадий Михайлович Лёвин — Герой Социалистического труда, один из лучших буровиков за всю историю нефтяной промышленности, Григорий Кузьмич Петров — Герой Социалистического труда. Вообще, Виктор Иванович Муравленко — он сам был буровиком — относился к буровикам с огромной любовью. Я иногда привожу такой пример: он не просто знал буровых мастеров по имени, он знал, какого цвета глаза у их жен. Их, конечно, поменьше тогда было, но не случайно тюменские буровики были законодателями моды в буровом направлении в нашей стране.

Сейчас, скажем так, модно стало освобождаться от непрофильных активов, но для меня всегда буровики были самыми профильными активами. С них начинается добыча нефти. Поэтому умные люди, типа Владимира Леонидовича Богданова, генерального директора «Сургутнефтегаз», буровиков оставили у себя и дело это поддерживают. Сегодня из небольших объемов бурения, которые делают наши нефтяники 20 млн.м — четвертую часть — бурит «Сургутнефтегаз», там, где во главе нефтяной компании стоит буровой мастер Владимир Богданов, человек, прошедший блестящую школу.

От ледовых дорог к ледовым островам

– Время освоения недр стало и временем возникновения новых городов на севере Западной Сибири.

– Да, помимо нефтяников и геологов в Тюмени были великолепные строители. Я не могу не сказать о Юрии Петровиче Баталине, строителе от Бога, который в то время был главным инженером «Главтюменьнефтегазстрой», потом он работал в министерстве нефтегазостроителей. В прошлом году, к сожалению, он ушел из жизни. Этот человек очень много сделал. Благодаря ему область, не имевшая до него строительной базы и строительных мощностей, через короткое время стала ведущей в стране по объемам выполняемых строительно- монтажных работ. И комплектно-блочный метод строительства, который в Тюмени развился в большом объеме, своим рождением обязан этому человеку.

Кроме Баталина, конечно же, Владимир Чирсков, который потом станет министром, а начинал здесь, возглавлял главк. Володя Курамин, который в свое время был начальником строительного отдела обкома КПСС, потом — начальником «Главтюменнефтегазстрой», замминистра. Был еще очень талантливый человек Михаил Чижевский — блестящий инженер, работал позже у Баталина в Госстрое заместителем.

С большим уважением я всегда относился к транспортным строителям «Тюменьстройпуть», который возглавлял в то время Дмитрий Иванович Коротчаев, человек удивительный. Его знаменитый коллектив, приехал к нам в Тюмень со Всесоюзной ударной комсомольской стройки — дорога «Абакан-Тайшет». Причем, если ту называли «трассой мужества», то трассу Тюмень-Сургут называли «трассой ужасов» из-за непроходимых болот. Так что Тюмень стала полигоном колоссального поиска в плане научных достижений.

В других местах трассу делали так: экскаватор убирал торф до материка и потом все это засыпалось. Но это сложный процесс, поэтому «Тюменьстройпуть» возводил так называемые плавающие насыпи, не убирая торф.

Возвращаясь к нефтяникам: первое, с чего начали Виктор Иванович и его команда — с создания ледовых дорог. Ведь невозможно было проехать, особенно летом, поэтому зимой намораживали «зимник», который армировали ветками, порубочными остатками, снова заливали водой, накатывали, получался ледовый слой с полметра, а то и метр. По ледовым дорогам ездили до конца июня. И это, конечно, многое решило в плане передвижения буровых установок. Казалось бы, простое дело, но, в данном случае, сибирский мороз стал нашим союзником.

Я назвал ледовые дороги, а на Самотлоре были еще ледовые острова. Тот колоссальный опыт, который накоплен был тюменскими инженерами, тюменскими руководителями сегодня используется не в полной мере или не востребован. И это плохо. Необходимо обобщить все научно-технические решения, которые были внедрены в Тюмени.

Тюменцы сохраняют память о первопроходцах

— Многие из названных Вами фамилий запечатлены в названиях улиц сибирских городов.

— Я очень рад, что сегодня на Тюменской земле есть и станция Коротчаево, и вообще, в этом отношении тюменцы молодцы. Очень много месторождений, которые носят имя первопроходцев: Муравленковское, Барсуковское, Салмановское, имени Эрвье, Бахиловское. Карамовское месторождение, названное по имени бурового мастера Мелика Карамова. И в сибирских городах очень много мест, носящих имена, возьмите Сургут: там есть и улицы Киртбая, Каролинского и другие. Каролинский начинал строительство Сургутской ГРЭС. Причем в самом начале многие его критиковали, а он создавал базу, строил жилье, построил прекрасный причал и потом на 1,5-2 года раньше ввел первый блок в эксплуатацию.

Или вот мой близкий товарищ Игорь Киртбая, который возглавлял вначале Мехколонну №14. Дело в том, что тогда одной из проблем у нас было энергоснабжение. Не было в Сургуте электростанции, Тюменская тоже была хиленькая, поэтому речь шла о том, чтобы построить линию электропередачи из Свердловска до Тюмени и Сургута. Учитывая, что работа большая, Минэнерго и трест, который был в Свердловске, создали Мехколонну в Сургуте, она и построила первую линию электропередач. Затем они протянулись до Нижневартовска, Уренгоя. Когда появилась Сургутская ГЭС, то многие проблемы были сняты. В нынешнем году Игорю Киртбая исполнилось бы 75 лет.

Главная созидательная сила — молодежь

— Я не устаю подчеркивать, что главную определяющую роль в создании Западно-Сибирского нефтегазового комплекса сыграла молодежь. И это не просто лозунг или мое личное мнение. В то время в Тюмень прибывали ребята, совсем молодые, не обремененные семьей, ведь никаких условий не было: ни детских садов, ни школ, ни больниц нормальных, не говоря уже там о библиотеках. Если у тебя маленький ребенок, то ты не поедешь туда, где нужно будет жить в палатке или вагончике. Все тяготы выпали на долю молодых.

В Тюмени было очень серьезное отношение к комсомолу, к молодежи. Именно здесь было создано первое в стране комсомольско-молодежное строительное управление, а потом в 1969 году появились первые и единственные в истории молодежного движения два комсомольско-молодежных треста: «Севергазстрой», который до сих пор действует в Надыме и «Тюменьгазмонтаж» в Тюмени, который хоть и претерпел некоторые преобразования, но тоже трудится.

Первый коллектив — комсомольско-молодежное строительно-монтажное управление мы создали в рамках треста «Шаимгазстрой» в поселке Светлый. Светлый показал, что молодежи по плечу серьезные, большие дела. СМУ-1 занималось строительством Пунгинского газового промысла — первенца газовой промышленности Тюменской области. В Светлом были совершенно особые взаимоотношения между людьми. Устав Светлого и сегодня может служить прообразом некоего светлого будущего.

Молодо — не зелено! Была тогда поговорка, что комсомольцы — это те, кто пьют, как взрослые, а работают, как дети. Мы эту поговорку поломали. Комсомольско-молодежные коллективы появились не только в строительстве, но и у нефтяников.

Я не говорю о том, что все у нас были сверх сознательными, нет: кто-то приезжал на корову заработать, а кто-то стать управляющим трестом. Правда, один из журналистов как-то спросил: «Ну, наверное, тот, кто на корову приезжал заработать стал управляющим, а тот кто хотел стать управляющим купил корову?» Такие варианты тоже были, но главное — там не было людей равнодушных, потому что равнодушному человеку там нечего было делать.

Конечно, тогда заработки на Севере были несравненно выше, чем в Москве. Это сегодня в Москве заработки не ниже, чем в Ямбурге или в Сургуте, поэтому не очень многие на север рвутся. А раньше была колоссальная сменяемость, кто-то уезжал, приезжали другие. Когда у нас начинался бум, то население области составляло миллион человек, сейчас — более трех миллионов, то есть приросли тремя, а «перемололи», я думаю, по меньшей мере, 10-12 миллионов человек. За этот период времени 18 новых городов появилось на карте Тюменской области, которые совсем не хуже городов, стоящих на большой земле. Поэтому я считаю, во-первых, опыт тюменцев требует изучения, во-вторых, он должен быть востребован, в том числе и в вопросах управления.

Сказано — сделано

— Вы называете программно-целевое управление одним из составляющих успеха в развитии нашего региона. В чем были его особенности?

— Перед началом каждой пятилетки издавалось постановление директивных органов в виде постановления ЦК КПСС и Совета министров. Все принятые решения выполнялись если не на 100%, то процентов на 80 точно. Поэтому была четкая и ясная линия того, что делать. Сегодня многие документы, которые принимаются, выполняются максимум на 20%. Тогда определялись ориентиры: добыть в X пятилетке 260 — 280 миллионов тонн нефти. Добывали больше, но ориентир был. А под это, ведь для таких отраслей как нефть и газ является четкое определение перспективы, выделялись ресурсы: материальные, финансовые, людские. Поэтому первые 10-15 лет тюменцы давали нефти столько, сколько им давали ресурсов. И они перевыполняли все планы.

Это не обходилось без издержек: отставало строительство жилья, детских садов, школ. Не случайно затем было принято специально постановление ЦК и Совмина о привлечении в Тюмень для строительства социальных объектов многих министерств всех союзных республик и некоторых крупных главков. В частности, Москва занималась строительством Нижневартовска, Ленинград — Уренгоя, Свердловск — Нягани, Прибалтийские республики строили Когалым, Украина — Ноябрьск. Поэтому все северные города такие разные.

За короткий срок удалось решить многие проблемы. За 5 лет была снята острота проблемы, потому что привозили свои дома. Сегодня вы видите в Нижневартовске московские дома, ленинградские дома — в Уренгое, хотя не самые лучшие, потому что по температурным условиям Ленинград и Уренгой слишком далеки. Поэтому приходилось на месте заниматься дополнительным утеплением.

О роли профсоюзов в освоении области

— Какова была степень участия профсоюзов в развитии нефтегазового региона?

— Я бы так сказал: все приводные и управляющие ремни играли колоссальную роль. Когда мы говорим о слагаемых успеха, то я выделяю: во-первых, программно-целевое управление, раз; во-вторых, Госплан, который мог сосредоточить необходимые ресурсы, в-третьих, обкомы, горкомы КПСС, тот же комсомол, которые тогда были непосредственными командными организациями, они управляли многими процессами. Ну и, естественно, профсоюз, без него этот процесс вообще не мыслим, потому что многие вопросы жизни людей были впрямую связаны с деятельностью профсоюза.

Я помню Пленумы Тюменского облсовпрофа того периода. На нем обсуждались важнейшие вопросы: условий труда, заработной платы, соцсоревнований, движения за коммунистический труд и т.д. Все это было делом областного Совета профсоюзов.

Единственная позиция, по которой у нас с ним расходились мнения, когда я командовал комсомолом, — это деятельность наших комсомольско-молодежных коллективов. Устав комсомольско-молодежного строительно-монтажного управления не в полной мере согласовывался с трудовым кодексом. Например, в уставе было записано, что тот, кто не имел среднего образования, обязан был учиться. В трудовом кодексе этого нет. Или такая ситуация: в Светлом парня могли уволить за то, что он срубил дерево, которое можно было и не рубить. Ему ребята говорят: «Нам здесь жить, мы пришли сюда не на день, не на два, а ты поступил не правильно, и тебе здесь не место». Но мы находили общий язык, каких-то крупных конфликтов не было, хотя иногда совпроф нас критиковал.

Я помню, мы в ВЦСПС приехали, защищали там свои интересы, искали помощи в решении своих проблем. А они заключались в том, что состав трудовых коллективов, новых городов был очень молодежный. Ну например, в 1967 году в Нефтеюганске не было ни одного пенсионера. Средний возраст был 27-28 лет. А это другие требования. Там меньше нужно было больниц, но больше требовалось детских садов, библиотек, клубов. А последних не было вообще. Тогда было дурацкое постановление, запрещающее строить клубы. Как выходить из положения? Строили так называемые теплые склады. До сих пор в Нижневартовске есть ДК Строитель, в Сургуте, по-моему, снесли. В Нефтеюганске был, в Урае, только так и выходили из положения. За это, правда, наши хозяйственники несли определенное наказание. Потом уже появились другие возможности, но на первом этапе ничего этого не было. Поэтому мы тесно работали и с ВЦСПС.

Руководство ВЦСПС тогда часто бывало у нас в Тюмени, ведь рождался новый район, новые традиции, новые взгляды на жизнь, новые отношения. На кого же опереться, как не на профсоюзный актив. Это был народ молодой, как правило, очень грамотный, не очень зависимый от начальников. Я почему так говорю: меня всегда приглашали на пленум облсовпрофа, был такой порядок, и я помню, что темы, которые обсуждались, были очень острыми, специалисты — квалифицированными, с хорошей постановкой вопроса и обязательно с докладом наверх. Я имею в виду тот же ВЦСПС, ЦК профсоюза работников нефтяной и газовой отраслей промышленности и строительства СССР, который тогда очень активно работал. При мне его председателем был Владимир Тимофеевич Седенко. Работая в министерстве, по поручению Щербины я курировал социальные вопросы: строительство жилья, детских садов, сельское хозяйство, поэтому я всегда бывал на президиумах, пленумах ЦК профсоюза. Конфликтов не было, мы вместе находили решения.

Планы, разрушенные перестройкой

— Теперь о том, чего не удалось достичь. Я думаю, что мы все же не сумели создать комплекс о котором мечтали. Ведь речь шла и о том, чтобы большую часть добываемых здесь нефти и газа перерабатывать на месте. Не случайно в 1973 году вышло специальное постановление Правительства СССР о строительстве Тобольского нефтехимического комплекса. Я в этот период работал в Тобольске первым секретарем горкома КПСС и Щербина (авт.- Борис Евдокимович Щербина — Первый секретарь Тюменского обкома КПСС в 1961-1973гг..) мне поручил заниматься его подготовкой.

Тогда это было очень непростым делом. Чтобы выпустить постановление нужен был не один год, но, учитывая, что Николай Константинович Байбаков — Заместитель Председателя Совета Министров СССР, председатель Госплана СССР и Виктор Степанович Федоров — Министр нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности СССР — очень поддерживали эту идею, при помощи их команды мне достаточно быстро удалось выполнить работу. Но из 17 объектов, которые были перечислены в постановлении, сегодня реализовано лишь 5. Был предусмотрен мощный нефтеперерабатывающий комплекс на 6 миллионов тонн, его до сих пор нет, производство каучуков разных и т. д. То есть, площадка была великолепная.

Первым генеральным директором Тобольского нефтехимического комбината был Дзираев Владимир Александрович, талантливейший человек, его прислали из Москвы. Он был и инженером великолепным, поэтому удалось тогда создать хорошую строительную базу в Тобольске, и ТЭЦ построили, и Тобольский домостроительный комбинат, но из производственных комплексов реализовано далеко не все. Поэтому, очевидно, надо продолжать это дело.

Далее. Мы думали о том, что надо бы в Тюмени иметь свой небольшой металлургический завод по производству труб. Кое-что из намеченного сделано, те же сургутские заводы по стабилизации конденсата и моторных топлив, ряд других предприятий, но, на мой взгляд, эффективность комплекса была бы намного большей, если бы мы сумели реализовать специальное постановление Правительства о строительстве пяти нефтехимических комплексов в районе Сургута, Увата, Уренгоя, Нижневартовска. Но когда было принято постановление, «зеленые» начали выступать с протестами. Хотя уже в то время были технологии, позволяющие создавать безвредное производство.

В качестве иллюстрации: я люблю город Вену и довольно часто там бываю, так вот там один из крупнейших в Европе нефтеперерабатывающих заводов находится между городом и аэропортом, по сути дела, в черте города. Нет ни каких проблем. В общем, технологии позволяли реализовать задуманное, но это уже был период затеянной Горбачевым перестройки, когда ни кто никого не слушал, здравый смысл уходил на десятый план, главные действующие лица были демагогами. Не завершили начатое, а это очень плохо. Сегодня бы мы имели совершенно иной комплекс не только в Тюмени, но и в целом в стране.

Для ориентировки могу сказать, что продукция нефтехимического комплекса в Китае, например, составляет более одного триллиона долларов, в США — более 500 миллиардов, в России — около 50 миллиардов долларов. Это в 10 раз меньше, чем в США и в 20 — чем в Китае. Почему? Потому что мы перестали заниматься развитием нефтехимии. А ведь впереди у нас освоение недр Восточной Сибири, где нет чисто нефтяных или чисто газовых месторождений. Там все месторождения нефтегазовые. И если в Уренгойском газе 98% метана, то в газе Восточной Сибири уже 70%, большое содержание этана, гелия, и если мы не будем их отбирать, то сожжем ценнейшее химическое сырье. Поэтому если бы нам удалось в свое время создать нефтехимические комплексы в Тюмени, мы бы сегодня были совершенно на ином уровне в плане развития нашей нефтехимии.

Тюменские историки в долгу перед теми, кто был первым

— Я назвал лишь несколько фамилий людей, которые внесли свой весомый вклад в дело освоения Западной Сибири, а их гораздо больше. И правильно делают ребята из Фонда Муравленко, когда издают книги «Соратники», где перечислены очень многие люди, которые принимали участие в тех славных событиях, хотя и не все.

Честно говоря, где-то и возмущение охватывает, ну, например, открываю Большую Тюменскую энциклопедию, вышедшую не так давно, фамилии Филановского там нет, фамилии Протозанова нет, Грайфера нет и т. д. То есть, эту книгу делали люди очень далекие от истории и проблем Тюмени. Хотя бы у нас-ветеранов спросили, мы бы рассказали. Это очень плохо, что не все находит отражение.

За это же я как-то критиковал ямальцев. Был совершенно уникальный человек — Константин Иванович Миронов. Когда я с ним познакомился, он был вторым секретарем Пуровского райкома партии. Потом стал председателем Пуровского райисполкома, затем — первым секретарем Пуровского райкома партии, председателем Ямало-Ненецкого окрисполкома, первым секретарем Ямало-Ненецкого окружкома партии. Удивительно обаятельный человек, грамотный, физически крепкий. Он, к сожалению, ушел из жизни. То же самое: открываю Энциклопедию Ямало-Ненецкого округа, — нет там фамилии Миронова. Обидно, что люди, которые берутся увековечить память игнорируют такие фигуры. Тюменские историки в долгу перед теми, кто был первым. Планируется издание новой книги, ну давайте проведем общественные слушания, привлечем знающих людей, пусть выскажут свою точку зрения, тогда будет меньше ошибок.

Нужно чтобы историческое сообщество отслеживало такие вещи. Нельзя забывать о людях, которые закладывали тот самый «тюменский» характер. Кто с честью выполнял свой долг перед Родиной, проявляя мужество и доблесть. Именно их дела, составляющие славу и гордость отрасли, будут вечно служить прекрасным примером высокого профессионализма, мужества и преданности делу!

Записала Татьяна Гаврич