2008 год - год 60-летия Тюменского межрегионального объединения организаций профсоюзов. Юбилей Тюменского облсовпрофа - отметим достойными делами!

Федерация независимых профсоюзов России

Тюменское межрегиональное объединение организаций профсоюзов

625000, г. Тюмень, ул Хохрякова, 50. Тел/факс (8-3452) 24-26-73

Новости

Структура

Членские организации

Документы

История

В помощь активу

Координационные советы

Контакты

"Общество не хочет защищать свои права"

О том, почему профсоюзы не справляются с ролью посредника между властью и работодателем, и о том, как вернуть профсоюзам статус правозащитника, в интервью «Профилю» рассказывает член Общественной палаты, заместитель председателя Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) Олег НЕТЕРЕБСКИЙ.

—  Вы признаете, что профсоюзы остаются служанкой работодателя? Да еще при усло­вии, если работодатель «служанку» наймет.

—  Чтобы профсоюзы не были служан­кой работодателя, нужны условия. Они с трудом, но начинают созревать. Пока в умах. Не секрет, что многие профбоссы карьеру делали еще в СССР. И сложился определенный стереотип, профлидеры не понимают того, чем должны заниматься профсоюзы в рыночных условиях: прошло 15 лет, а они все еще пытаются вернуть Фонды социального страхования, профпу­тевки и прочее. И вопрос «как мотивиро­вать человека, чтобы он вступил в профсо­юз?» ставит их в тупик. Одни говорят, что он это сделает ради материальной помощи, другие — ради все той же путевки. Однако ВЦИОМ не раз проводил опросы граждан, и их динамика такова: 12 лет назад люди от­вечали, что профсоюз им нужен для соци­альной защиты (79%) — путевки, детское лето, матпомощь. То есть то, что сами профлидеры называют «два прихлопа, три притопа». Вопросы защиты социаль­ных прав занимали 24—26%; В 2007-м ситуация   кардинально   поменялась. Около 89% считают, что профсоюзы нужны, чтобы отстаивать свои права.

А вот ответ на вопрос «пришло ли та­кое понимание к профсоюзному ак­тиву?» звучит как приговор: «Нет».

—  И как себе профбоссы пред­ставляют свою работу?

—  На вопрос «что вы считаете главной мотивацией работни­ка,   чтобы   он   вступил в профсоюз?» 55% предсе­дателей первичных орга­низаций ответили «Мате­риальную помощь». Это в то время как 0,5% рядо­вых членов мотивом счита­ют матпомощь. Стереотип очевиден.   Старые   кадры привыкли рассматривать директора как друга и товарища. Для этого есть объек­тивные причины: в 1990-ё годы профсоюз выступал вместе с работодателем, отстаи­вая заказы и обороняясь от рейдерства. Но этот период как массовое явление ушел, а кадры остались.

—   Будете рубить сук, на котором сидите? Неужели сейчас скажете, что их надо менять?

—  Тут два подхода. Первый — эволюци­онный: ждать, пока поймут и созреют или уйдут на пенсию. Но я прихожу к выводу: не поймут и не уйдут. Им необходимо да­вать жесткую матрицу и не менее жестко контролировать ее выполнение. Потом де­лать выводы — соответствует ли профбосс времени. Это второй — административ­ный, авторитарный — подход, но... «либо эмир, либо ишак». На мой взгляд, ситуация сложилась противоречивая. С одной сторо­ны, в профдвижении демократия — проф­союзы самостоятельны, ФНПР не ВЦСПС нового времени, то есть решения ФНПР не обязательны для первичных ячеек и имеют рекомендательный характер. С другой сто­роны, пришло время вводить в устав ФНПР четкие механизмы ответственности за вы­полнение решений. Поэтому когда мы го­ворим, что профсоюзы легли под работода­теля, — это последствия того, что мы пока не перестроились под запросы рыночных механизмов. Как технологически решать проблему — самый сложный вопрос. Могу прослыть врагом №1 профсоюзного движе­ния, но от своего видения не отступлюсь. Считаю, надо создать такую прозрачную систему управления профсоюзами, в кото­рой высвечивалось бы четко — кто работа­ет, а кто имитирует труд. Тогда было бы вид­но — «провисающее звено» надо менять или учить его технологии управления.

Основным содержанием работы профсо­юзов должна стать система социального партнерства (ССП), или триада «работода­тель — работник — власть». Она должна прийти на смену сегодняшним принципам работы Российской трехсторонней комис­сии (РТК), решения которой не обязатель­ны для исполнения, а ее статус — совеща­тельный орган при федеральном правитель­стве — не дает реального равноправия сто­ронам. Ее решения можно забыть, что и происходит. Я уверен: закон об РТК 1997 года надо отменять как вредный. Суть же ССП — достижение договоренностей по трудовым спорам до забастовок с последую­щей обязательностью их выполнения всеми сторонами. Как в Москве, где ССП работа­ет с середины 1990-х. В итоге мы добились, что с 2008 года стандарт минимальной зара­ботной платы в столице с мая — 6800 руб­лей, с сентября — 7500, с 2009 года — 9000 рублей. Платить меньше 9000 рублей рабо­тающему в столице будет нельзя.

— Так куда же ССП смотрит, когда мос­ковское правительство обирает дворников-гастарбайтеров, или почему закрывает глаза на то, что строительные фирмы нанимают гастарбайтеров за гроши, которые не всегда выплачивают?

— Работодатель стал грамотным. Он на­учился использовать определенные методы обхождения законов. То, о чем вы говорите, — это хитрость. Когда вместо оформления трудовых отношений, по которым работо­датель обязан перечислять деньги, он ис­пользует практику заключения договоров подряда. Явное нарушение трудового зако­нодательства. Но кто нарушение должен выявлять? По закону этим правом облада­ют Рострудинспекция, либо прокуратура, либо иные правоохранительные органы. Кто об этом заявит? Вот в чем проблема. Другой пример — любое малое предпри­ятие. Там официально выплачивается 2300 рублей, остальные — в конверте. Наруше­ние. Если работник об этом не заявит, а он не камикадзе, то и заявить некому. Когда же есть профсоюз, подобное легче не допу­стить. Хотя, должен признать, сейчас лич­но разбираюсь с профбоссами, вступивши­ми в сговор с работодателями. Но давайте отделять мух от котлет — некачественнь менеджмент есть в любой структуре.

— На ваш взгляд, почему нет профсоюзов в развивающемся среднем классе — в среде офис-менеджеров, в малом бизнесе, в СМИ?

— Когда я с людьми встречаюсь, жалуются на беспредел собственников. Я объясняю: по закону все просто — три человека имеют право создать профсоюз! Присоединяйтесь к ФНПР, окажем бесплатную юридическую, правовую и другую помощь. Но поступают как все — любят поворчать, что все плохо, а как предпринять хотя бы элементарные шаги — так сразу «А почему я?» Общество не готово защищать свои права.. Вот в чем проблема. Особенно нарождающийся средний класс – офисные сотрудники, средний менедждмент — в целом пока настроен на сепаратный сговор, хотя идет процесс мучительного осознания необходимости коллективного отстаивания своих прав. Вот год назад в три этапа проводили весеннюю ак профсоюзов. На улицу надо было выйти. Это же проверенный закон: работодателей и власть ничто не пугает, кроме дестабилизации — забастовки или акции гражданского неповиновения. Вот это их может расшевелить. Все остальное им до лампочки! А в обществе, даже в среде активистов профдвижения, царит дежурная отговорка «Мне на дачу». Или еще откровеннее: «Терпеть не могу демонстрации». Я изучал опыт Франции, Германии, многих западнь стран, но особенно впечатлился Турцией близкой нам по уровню социально-экономического развития. Но там, в отличие от нас, сильны профсоюзы. Вот профсоюз «Хакиш», чуть больше 300 тыс. человек. Когда же турки организуют акции, выход больше 600 тысяч. Помню, потрясенный,  спросил: «Где берете еще 300 тысяч?» Он удивились вопросу: «У нас каждый обязан выйти на акцию с семьей». В Турции люди понимают, что, если они не выйдут на улицу, их права будет трудно отстаивать. У нас нет главного: понимания того, что и от меня лично кое-что зависит.

Что же касается культуры труда в офисах, то она застряла на уровне середины 1990-х. Даже сегодня офис-менеджерь устраиваясь на работу, пишут два заявления — о приеме на работу и об увольнении по собственному желанию без указания даты. Все, человек сам себя лишил прав: работодателю абсолютно комфортабельно разбираться с каждым в отдельности.

— Хорошо, «белые воротнички» к вам не идут. Но о помоши просят, например, бастующие уральские шахтеры шахты «Красна шапочка», а ФНПР их считает чуть ли не провокаторами и дистанцируется от их требований по росту зарплаты. Почему?

— Давайте я с другого начну. Вот у всех на слуху забастовки рабочих на «Форде» во Всеволожске, под Петербургом, и разгово­ры о том, почему на АвтоВАЗе люди полу­чают еще меньше, а не бастуют. У меня во­прос: равны ли на этих двух автогигантах технологии, условия работы и экономиче­ская ситуация? Нет. На «Форде» в разы вы­ше. Поэтому и ситуации сравнивать некор­ректно. Профлидер должен взвешивать все последствия своих действий. Требование роста заработной платы и даже популизм должны быть обоснованными. Вот шахте­ры «Красной шапочки» после недавнего незначительного повышения зарплаты требуют нового повышения. К чему это привело? К локауту со стороны работода­теля. Лозунг «Зарплата должна быть боль­ше» всегда популярен. Но всегда ли он осу­ществим? Зарплата никогда не бывает хо­рошей, она имеет тенденцию оставаться маленькой. Поэтому грамотный профсоюз должен просчитывать адекватность требо­ваний забастовки и ее последствия. В заба­стовку всегда проще войти, чем из нее вый­ти с плюсом. Ведь любая забастовка — все­гда минус. Она означает, что экономика предприятия застопорилась, а зарплата, как ни крути, выплачивается из того, что зарабатывает предприятие. С точки зрения грамотного профсоюзного менеджера выс­ший пилотаж — добиться уступок от рабо­тодателя, не входя в забастовку. На «Крас­ной шапочке» добились повышения зар­платы, а вскоре начали бастовать. В той си­туации, что создалась, там сейчас надо са­диться за стол переговоров, а не бастовать. Надо убедить работодателей запустить шахты и не привозить бокситы из-за гра­ницы. Любой резкий шаг приведет либо к закрытию шахты, либо к резкому сокра­щению персонала. Ни то ни другое не вы­годно рабочим. Кстати, работодатель вы­ставил сумму убытков, которые спишут на коллектив, что неизбежно отразится на зарплате. Кто подставлен? Коллектив. Кем? Профсоюзом. Точнее, популистским лозунгом повышения зарплаты. Его итог — в убытки вогнали предприятие, а опреде­ленная «перепасовка мяча» произошла в пользу работодателя.

—  Какой выход?

— Один — переговорщик должен быть экономически грамотным. Время ельциных прошло. Если популизм профдвиже­ния развивается на фоне экономически искушенного поведения профбосса — это допустимо. Если же, как у Ельцина, попу­лизм ради популизма — это тупик. Как на «Красной шапочке». Не буду называть примеры, чтобы не ковырять любимую мозоль работодателя, но ФНПР тоже не без греха.- Мы за счет чистого популизма выиграли несколько громких конфликтов. Я не считаю их победой. Вслед за повыше­нием зарплаты последовал рост тарифов на региональном уровне. Кому это надо? К тому же такие методы борьбы вызывают объяснимое озлобление работодателей. Они и дальше ищут лазейки, чтобы при­щучить работников. И находят, как в Мо­скве с наймом дворников.

—Алексей Этманов, профбосс «Фор­да», — популист? Вот он добился повыше­ния зарплаты, но за счет чего? Обвинил ме­неджмент в найме штрейкбрехеров, которые снизили качество сборки «Фордов», и теперь они якобы чаще ломаются. В итоге Этмано-ву «Форд» вчинил иск.

—Этманов как раз экономически подко­ван. У него возник логичный вопрос: если везде по миру у «Форда» одинаковые техно­логии, почему зарплата у россиян .в разы ниже, чем в других отделениях? Мотивация менеджеров «Форда»: уровни платы за услу­ги ЖКХ в России и на Западе несопостави­мы, а доходы «Форда» в России ниже, чем в мире, но размер доходов — коммерческая тайна. Этманов занял здравую позицию: ка­кое дело работодателю до трат за ЖКХ, если проблема иная — вопрос дохода и справед­ливости его распределения. Да, мы собст­венникам должны оставлять средства на развитие производства. .Но как работник не может и не имеет права знать объектив­ность этих затрат, это тоже коммерческая тайна, так и работодателю незачем лезть в карман работника и считать за него, сколько и на что он тратит. Какого, прости­те, черта работодатель лезет в расходы ра­ботника на коммунальные услуги? Ведь лю­ди не слепые. Они видят, на каких машинах приезжает менеджмент, где он отдыхает, в каких костюмах ходит и какие часы носит. Вот Этманов и доказал: причина протест-ных настроений на «Форде» — несправед­ливость распределения результатов труда. Потому и выиграл саму ситуацию вчистую.

—   Вы обратили внимание, что в России забастовщиков «Форда» никто не поддер­жал? Их не понимают: получают по 19—27 тысяч — и бастуют.

—  Больше того, соседи заняли мститель­ную позицию. Я с подобным явлением столкнулся на Новолипецком металлурги­ческом комбинате, точнее, на заводе холо­дильников. Когда был там, спросил менеджмент: «Вы зарабатываете колоссаль­ные средства, почему платите персоналу та­кую маленькую зарплату?» Итальянцы мне ответили откровенно: «Мы бы рады пла­тить больше, но рынок сбыта в России ог­раничен определенными покупательными способностями. Поэтому мы расширять производство не можем. Нам предлагают «в серую» вывозить деньги из России. Мы законопослушные, на это не идем». Италь­янцы решили компенсировать невысокие зарплаты солидным соцпакетом. Плюс да­ли возможность работникам и членам их семей приобретать холодильники по сим­волической цене, строят зоны отдыха, спорта. Я настаиваю: «Почему вы эти день­ги в зарплату не вкладываете?» Отвечают: «Если мы это сделаем, наше предприятие будет белой вороной. Нас «съедят». Пони­маете?» Оказывается, проблемы будут с другими работодателями, а у работни­ков — с другими работниками, получаю­щими на соседних предприятиях еще мень­ше. Во Всеволожске назревает такая же си­туация: .образуется разрыв не между бога­тыми и бедными, а разрыв в доходах между работающими на совместных предприяти­ях и отечественных. И уже видны признаки социального брожения. Мол, что это вы со­всем «зажрались», да еще бастуете.

—  Признаки раскола общества?

—  Пока так я бы не формулировал, но проблема назревает. Поэтому работода­теля надо заинтересовывать платить не то чтобы больше, а прозрачно и адекватно.

—  Как заинтересовывать? Не забастов­ками же!

—  Нужно внедрять систему социального партнерства, в которой профсоюз спосо­бен исполнять роль посредника между ра­ботодателем, властью и работником. Этой системы в России пока нет. Есть тенден­ция — регионы заинтересованы в росте за­работной платы, поскольку основная до­ходная часть субъектов — налог на доходы физических лиц (НДФЛ). И власть, кстати, поняла, что с профсоюзами лучше рабо­тать, чем их подмять под себя. Первым сте­реть в порошок профсоюзы попытался мэр Москвы Юрий Лужков. Помните, в 1990-х мы организовывали стачки таксистов и служащих «Скорой помощи»? Вот тогда он пытался нас убрать. Но мы сделали все, чтобы разогреть ситуацию, — дополни­тельно подняли студентов. И когда повтор­но сели за стол перегово­ров с мэрией, мы запро­сили на реконструкцию «Скорой помощи» в разы больше. В целом несго­ворчивость мэрии обош­лась ей в 10 раз дороже, чем если бы она сразу пошла на переговоры. Вот тогда Лужков первым в стране признал: «С профсоюзами выгоднее договориться, чем спорить».

—  Тогда почему в целом российские профсоюзы так беспомощны?

—  Регион региону рознь. Но главная проблема — далеко не всегда профбоссы грамотны, а достигнутые договоренности не обязательны для исполнения. Кстати, лакмусовой бумажкой стала монетизация льгот. До этого власть полагала, что вправе принимать любые непопулярные меры, и все ей сойдет с рук. Теперь власть, види­мо, кое-что поняв, начала перед приняти­ем жестких мер, например перед неизбеж­ным  ростом  цен,  вести  переговоры с профсоюзами: Но, повторюсь, нет меха­низма, который бы делал договоренности обязательными.

— В этих условиях важную роль играет меняющаяся система законодательства. По­чему ФНПР вносит сумятицу? Председатель ФНПР Михаил Шмаков заявляет, что проф­союзы готовят законопроект, который либе­рализует правила забастовок и расширит пра­ва работников, а вы утверждаете, я цитирую, что «таких законопроектов нет. Это чистой воды блеф». Подставляете шефа?

— Нет. Шмаков лучше других знает, по существующему закону абсолютно все забастовки незаконны. В 1990-х работодатели сочинили закон под себя. Пришло время его переписывать, ведь работник или профсоюзы проиграют любой суд, если до него довести дело. Но почему я говорю, что проекты таких законов — чистой воды блеф? Потому что видел эти проекты. Ок отрывочны, не решают проблему в целом, а, наоборот, запутывают ситуацию дальнейших манипуляций. Комплекса предложений просто нет. Суть же законов должна опираться на мировую практику. Она такова: до 80% трудовых споров решаются не забастовкой, а переговорами, предшествующими ей. По сути, отменяющими забастовку. У нас системы таких договоренностей нет в принципе. Нет института посредников, трудовой арбитраж создается формально. На него не возлагается ключевая функция — следить за исполнением достигнутых сторонами договоренностей! А зачем такой арбитраж нужен? Вот в Калуге 176 арбитров. Среди них лишь 3 человека — представители работников. Из 176 обучение прошли 16 человек. Ну и кому нужен такой междусобойчик? Я могу сказа четко: в Калужской области ни одного арбитра нет. И так почти везде, за исключением Москвы. Вот я и настаиваю на принятии не разрозненных законов и закончиков под работодателей и власть на местах, а системы социального партнерства. Существующая же РТК — главный тормоз для реализации ССП. Примеры Москвы, Тулы, Татарстана показывают, что ССП, когда ее ре­шения являются обязательными для исполнения, гармонизируют производственные отношения и выбивают почву из-под протестных настроений в обществе.

—  То есть Шмаков занимает соглашательскую позицию по изменению закона?

—  Искать противоречия между Мйхаилом Шмаковым и мной не стоит. Он, как стратег, ходы просчитывает на несколько лет вперед. У него есть опасения — не сыграть в сторону «разрушим все до основанья, а затем...». Будет только хуже. Вот мы и разделяем полномочия. В чем мы едины: разумные законы впрямую заденут чиновничество — как государево, так и профсоюзное, которое намерено их принимать под себя. Уже не получается. А у нас принять в комплексном виде систему социального партнерства — еще не получается. Будем бороться, но эволюционным путем. Несмотря, на то что нормальная диалектака подсказывает: прошли Президентские и парламентские выборы — и начнется прием властями и работодателями непо­пулярных мёр и законов. Кто может им противостоять? Профсоюзы.                                                                                                                                                                                                            

©Тюменское межрегиональное объединение организаций профсоюзов "Тюменский облсовпроф" - 2006

При использовании материалов ссылка на сайт обязательна. организация детских новогодних праздников петербург

Веб-дизайн Григория Кравчука